Недавно фонд Историко-краеведческого музея пополнился интересным экспонатом – ендовой, традиционным русским сосудом, который использовался для подачи хмельных напитков на праздничных застольях. Этот предмет служил не только для разлива пива, браги, меда или вина, но и был символом радушия хозяев, которые приветствовали своих гостей, вынося ендову на стол.
Медные кованые ендовы были распространены по всей России с XVI века до начала XX века. Судя по характерной форме гофрировки и сливного желоба, данный экземпляр, пополнивший музей, относится к концу XIX века. На Русском Севере, в частности в Архангельской губернии, традиционализм сохранился гораздо глубже, чем в центральных регионах страны, где медь постепенно уступала место фарфору и фаянсу. В результате ендова занимала особое и почетное место в культуре и быту северян.
Следует отметить, что большая медная ендова, объем которой мог достигать 5-10 литров, была довольно тяжелой. Поэтому ее редко поднимали, чтобы налить вино прямо из носика в чарку, поскольку это могло привести к проливу дорогого напитка. Ритуал разлива был организован следующим образом: ендова находилась в центре стола или на специальном приставном столике рядом с хозяином. Вокруг нее располагались ковши-черпаки и наливки, небольшие ковшики с крючками на ручках.
В зажиточных купеческих и боярских семьях разливом напитков часто занимались обученные слуги или сыновья хозяев. Они использовали большой парадный ковш, аккуратно зачерпывая вино из ендовы. При этом носик ендовы служил идеальным ориентиром: если нужно было вернуть излишки напитка обратно в сосуд, ковш прижимали к желобку. Далее вино переливали в индивидуальные кубки, чарки или братины для гостей. Роскошные ковши с крючками на ручках могли вешать прямо на края ендовы, чтобы они всегда были под рукой, обеспечивая удобство для разлива.
Важно отметить, что первую чашу наливали и подносили самому почетному, знатному или старейшему гостю. Глава дома брал ендову в руки только в двух случаях: при встрече самого почетного гостя и во время произнесения главного тоста, например, за здоровье государя или за молодоженов на свадьбе.
В княжеских домах Московской губернии в XIX веке медная ендова имела совершенно иное значение. В отличие от крестьянского быта Поморья, для аристократии XIX века ендова стала не просто утилитарным предметом, а коллекционным раритетом и элементом декора. С начала 1860-х годов в России начался подъем «русского стиля», и родовитая знать увлеклась собиранием предметов допетровской старины. В усадьбах оформляли специальные «кунсткамеры», где выставлялись старинные предметы, а медная ендова служила украшением интерьеров, подчеркивая патриотизм и вкус хозяев.
В первой половине XIX века, когда усадебный быт был строго разделен на господский и дворовый, старая медная утварь могла переходить в обиход прислуги. Пока князья наслаждались вином из французского хрусталя и фарфора, на кухне медная ендова использовалась поварами для порционного разлива пива, кваса или сбитня дворовым слугам во время праздников.
Таким образом, если на Севере ендова оставалась сакральным предметом крестьянской общины, то в подмосковной княжеской усадьбе она превратилась в символ роскоши и ностальгии по допетровской Руси. В будущем этот уникальный предмет найдет свое место в экспозиции Людской, или комнаты для прислуги, Лыткаринской усадьбы, продолжая рассказывать о богатой культуре и традициях русского народа.